Цветок Мандрагора из могил расцветает, Над гробами зарытых возле виселиц черных. Мертвый соками тленья Мандрагору питает – И она расцветает в травах диких и сорных.

Курган разрыт. В тяжелом саркофаге Он спит, как страж. Железный меч в руке. Поют над ним узорной вязью саги, Беззвучные, на звучном языке. Но лик

Все шире вольные поля Проходят мимо нас кругами; И хутора и тополя Плывут, скрываясь за полями. Вот под горою скит святой В бору болеет за

Я содрогаюсь, глядя на твои Черты немые, полные могучей И строгой мысли. С древней простотой Изваян ты, о старец. Бесконечно Далеки дни, когда ты жил,

В сырой избушке шорника Лукьяна Старуха-бабка в донышко стакана Растила золотистое зерно. Да, видно, нам не ко двору оно. Лукьян нетрезв, старуха как ребенок, И

В блеске огней, за зеркальными стеклами, Пышно цветут дорогие цветы, Нежны и сладки их тонкие запахи, Листья и стебли полны красоты. Их возрастили в теплицах

Герой – как вихрь, срывающий палатки, Герой врагу безумный дал отпор, Но сам погиб – сгорел в неравной схватке, Как искрометный метеор. А трус –

Огни небес, тот серебристый свет, Что мы зовем мерцаньем звезд небесных, – Порою только неугасший свет Уже давно померкнувших планет, Светил, давно забытых и безвестных.

Покуда март гудит в лесу по голым Снастям ветвей, – бесцветна и плоска, Я сплю в дупле. Я сплю в листве тяжелым, Холодным сном –

Мистраль качает ставни. Целый день Печет дорожки солнце. Но за домом, Где ледяная утренняя тень, Мороз крупой лежит по водоемам. На синеве и белый новый

Засинели, темнеют равнины… Далеко, далеко в тишине Колокольчик поет, замирая… Мне грустней и больнее вдвойне. Вот уж звук его плачет чуть слышно; Вот и пыль

С востока дует холодом, чернеет зыбь реки Напротив солнца низкого и плещет на пески. Проходит зелень бледная, на отмелях кусты, А ей навстречу – желтые

Страница 1 из 2512345678910...20...Последняя »