Эмиль Верхарн. “Женщина в черном”

– В городе злато-эбеновом
По перекресткам
Неведомо
Куда ты идешь,
Женщина в черном с усмешкой жесткой?
Кого ждешь?
– Псы погребальных надежд воют во мне вечерами,
Воют на луны моих трауром схваченных глаз,
Лязгают злобно зубами
На луны, молчанием скованных глаз, –
Воют они без конца, вечерами
Воют на луны траурных глаз.
Какое шествие печальных похорон
В копне моих волос всех этих псов пленяет?
Движенье бедер или тела тон,
Что золотым руном сверкает?
– Женщина в черном, с усмешкой жесткой,
На перекрестке
Кого ждешь?
– Какой же горизонт, набатом возмущенный,
Волной моих грудей их гонит в черный рай,
И на губах моих какой волшебный край
Валгалла обещает пораженным?
Я – ужас и огонь неистребимой власти
Для этих псов,
Что лижут всю меня в порыве ярой страсти, –
Когда любой из них и смерть принять готов…
– Так много прошло утомительных дней, –
Кого же ты ждешь все сильней и сильней?
– Мои руки вонзаются жадно,
Разжигая пожары в крови, –
Но бегут к ним, бегут неоглядно
Ненасытные в жажде любви.
Мои зубы, как камни из злата,
Украшают сверкающий смех…
Я прельщаю, как смерть, без возврата
И как смерть я доступна для всех.
Я скитальцам усталым и жалким
Предлагаю мерцающий сон,
И тело даю: катафалк им
Для безумства в свечах похорон.
Я дарю им грызущую память
О пришествии к царским вратам, –
Вознося мое тело, как пламя,
Богохульств к голубым небесам.
Поднялась я над веком железным,
Словно башня в закатном огне.
Я – погибель. Я – темная бездна…
Все клянут, – но приходят ко мне,
И разрушенным сердцем алкают,
Злобу в бешенстве страсти тая…
Омерзительна я, да,... – я знаю, –
Но продажная ласка моя –
Все сметает на пурпуре оргий…
Вейся, ужаса царственный плащ!
Алой крови безумны восторги…
И – любви беспощадный палач.
– Столько томительных дней ты идешь,
Женщина в черном, с усмешкой жесткой, –
Кого ждешь
На перекрестках?
– Старое солнце тускнеющим жаром
Кинуло золото по тротуарам.
Город, как женщина, в страстной печали
Тянется к солнцу. Огни засверкали
Мерцающей цепью… Пробил мой час.
И бродят медлительно,
И воют томительно
Собаки в зрачки моих траурных глаз.
Галлюцинируют глаза собак, – я вижу, –
Но что они найдут вдоль тела у меня?
Волной грудей измучу их, томя,
Но ни к каким свершеньям не приближу.
Да и сама я знойной лихорадкой
Заражена в дрожаньи губ моих, –
Какие ж горизонты болью сладкой
Влекут меня на вой безумный их?
Что за огонь безумства, вихрь кошмара
По перекресткам гонит пред собой
Меня, как пламя буйное пожара,
Царицу властную безвольною рабой?
– Минуло много томительных дней
На перекрестках, –
С усмешкою жесткой
Кого же ты ждешь все сильней и сильней?
– Сегодня – может быть – замкнется хоровод:
Придет единственный, по ком грустит мой сон, –
По тайной воле Рока он придет…
Кто будет он?
Безумие, как мука без предела,
Волнует груди, – и они немеют;
Оно в руках моих, не раз убивших смело,
Бежит огнем, – и побледнело тело…
Глаза мои бояться не умеют.
На всякий ужас я давно согласна:
Я – высшая вершина всех соблазнов!..
Кто встретит эту ночь в моем чулане?
– Женщина в черном, с усмешкой жесткой,
На перекрестке
Кого ждешь?
– Того, кто нож оставит в ране!
Перевод: В. П. Федорова


Стихотворение: Эмиль Верхарн. “Женщина в черном”